Геополитическое путешествие. Часть 3: Румыния («STRATFOR», США)

В школьные годы вы могли изучать викторианскую поэму «Непокоренный», которая заканчивается строками «Я – хозяин собственной судьбы, я –моей души властитель». Строки эти можно считать завещанием викторианского джентльмена американскому бизнесмену. Но похожие слова никаким образом не найдут отклика ни у кого в Румынии. Ничто в их истории не указывает на то, что румыны когда-либо были властителями своей судьбы или отвечали за свои души. Вся их история является свидетельством того, что ими повелевает фатум, или того, как ихние души становились заложниками истории. У румынской наций потребности и ожидания скромные, сильно обусловленные их прошлым.

Чуткость не является для меня чем-то чуждым. Мои родители прошли через нацистские концлагеря и вернулись в Венгрию, лишь бы наладить снова свою жизнь, но со временем были вынуждены убегать уже от коммунистов. Как я понимаю, когда они прибыли в Америку, то у них были очень скромные ожидания от жизни. Им была нужна защищенность, они хотели спокойно просыпаться утром, чтобы идти на работу и получать там зарплату, лишь бы просто жить. Они никогда не были твердо убеждены, что они – сами хозяева своей судьбы.

Единственной проблемой Румынии является то, что мир не может забыть о ее существовании. Говоря более точно, о том, где находится Румыния, никак не забудут империи. В последний раз они напомнили ей о себе во время Холодной войны. Сегодня, по крайней мере, в данный момент, мы смотрим на мир проще, чем когда-то, или, скорее, споры по поводу его устройства являются многим менее непримиримыми, чем были когда-то. Однако, как я это подчеркивал в статье «Пограничье», большие государства опять начинают соревноваться между собой, соответственно, Румыния становится для них желанной добычей. Мне не совсем понятна манера румын полностью игнорировать геополитические землетрясения. Они надеются спрятаться от них в Европе, и, пока, у них это получается. Но, я уверен, история найдет их и там.

Геополитика и самоуничтожение

Начнем с географии. Карпаты – вот что определяет судьбу Румынии, правда, довольно странным образом. Будучи не таким уж и непроходимым барьером, который должен был бы ее защищать, Карпаты, скорее, являются разделом, который разбивает территорию страны на три части. Южнее гор раскинулись равнины Валахии – сердце современной Румынии, в котором располагается ее столица Бухарест и сосредоточены нефтяные месторождения Плоешти. На восток от Карпат раскинулась Молдавская равнина. На северо-западе Карпат находится Трансильвания, местность с более сложным,  холмистым рельефом.

В этом и есть геополитическая трагедия Румынии. Румыния – это нация, разделенная собственным ландшафтом. Каждую из всех трех частей нелегко защитить. Трансильвания в ХІ веке была захвачена Венгрией, а саму Венгрию было разделено между Османской и Австрийской империями. Валахия находилась во власти Порты, Молдову поделили меджу собою Российская и Османская империи. За исключением короткого периода в конце ХІХ столетия, когда она была объединенной, территории Румынии все время были кем-то завоеваны. А полностью завоевана она было тогда, когда известная всем империя захотела с помощью Карпат обезопасить себя от вторжения.

Некоторые из нас рассматривают геополитику как шанс. Большинство же считают ее напастью. Румынская нация существует уже длительное время, но очень редко она существовала в форме суверенного национального государства. После того, как Румыния, в конце концов, все-таки стала государством-нацией в конце ХІХ столетия, она была вынуждена балансировать между Австро-Венгерской, Османской, Российской и Немецкой империями, не взирая на отдаленность последней. Период между двумя мировыми войнами Румыния провела в колебаниях между монархизмом, авторитаризмом и фашизмом, в конце концов, не став ни тем, ни другим, ни третьим. Она думала обезопасить себя альянсом с Гитлером, но внезапно оказалась на переднем крае немецкого вторжения в Россию. Чтобы понять этот союз, мы должны вспомнить, что когда советские войска начали свою большую контратаку под Сталинградом, то первыми, кого они уничтожили, были румынские (и венгерские) части. Румыны доигрались до того, что немцы отправили их воевать и умирать за себя, а со временем и отомстили немцам за это тем, что позволили «советам» себя уничтожить.

Закончилось все это оккупацией Румынии «советами», после чего румыны выработали действительно уникальную национальную стратегию. Ведь в то время, когда венгры восстали против советской власти и были опрокинути, а чехословаки старались построить либеральный коммунизм, не переставая быть лояльными к Союзу, но все равно тоже были наказаны, румыны достигли реальной автономии во внешней политике от Советского Союза. Способ, которым румыны добились толерантности «советов» заключался в том, что они выстроили режим более жестокий и репрессивный, чем существующий в Советском Союзе. В Советском Союзе были уверены, что НАТО не собирается нападать, а тем более – через Румынию. До тех пор, пока румынский режим держал людей в покорности, русские закрывали глаза на его международные отношения. Румыния сохранила собственную национальную идентичность, добилась независимых международных отношений, но – высокой ценой пренебрежения к правам человека и экономическому процветанию.

Современную Румынию невозможно понять, если вы незнакомы с личностью Николае Чаушеску. Себя он называл «Гением Карпат». Возможно, так оно и было, но, если это так, то понимание гениальности в Карпатах очень уж своеобразно. В румынское коммунистическое правительство входили местные коммунисты, которые во время Второй Мировой войны находились либо в тюрьмах и лагерях, либо в бегах, что было уникальным для правительств советских восточноевропейских сателлитов, ведь Сталин не доверял коммунистам, которые находились и боролись на территориях, которые находились под немецким влиянием. Он предпочитал им тех коммунистов, которые в 30-х годах убежали в Москве и доказали свою лояльность Сталину тем, что предавали других. Именно «московских» коммунистов он и посылал править этими вновь оккупированными восточноевропейскими странами, которые должны были стать буферной зоной, которая отделит Россию от Запада. Так было везде, но не в Румынии, где во власти были местные коммунисты. После того, как умер отец коммунистической Румынии – Георге Георгиу-Деж, другой местный румынский коммунист – Николае Чаушеску – получил власть. Это при нем Румыния добилась во внешней политике больше, чем Югославия Иосифа Броз Тито. Его же внутреннюю политику тяжело даже ужасом  назвать.

Чаушеску решил полностью рассчитаться по всем международным долгам страны. Это решение полностью соответствовало его пониманию внешней политики – он не желал, чтобы Румыния попала в зависимость от какой-либо страны через свои долги, и потому он возвращал их, продавая заграницу едва-ли не все, что производилось в стране. Это привело к тому, что Румыния стала нищенкой – электрика и тепло стали дефицитом, в стране не стало даже вдоволь пищи, хотя производила она ее в избытке. Секуритатэ – местная тайная полиция – чья эффективность и жестокость поражали многих, быстро подавляла любые выступления против режима. Ничто в Румынии не работало лучше, чем Секуритатэ.

Герта Мюллер – немецкоязычная румынская писательница (она принадлежит к немецкому этническому сообществу Румынии), которая получила в 2009 году Нобелевскую премию по литературе. Действие одной из ее книг, которая называется «The Appointment», разворачивается в коммунистической Румынии. Она поразительно сильно описывает атмосферу, которая царила здесь во времена Секуритатэ. Эта книга о женщине, которая провела всю жизнь в работе, в постоянных ссорах с мужем-алкоголиком и при этом все время ужасно боялась попасть в руки этой спецслужбы. Все происходит как будто по Кафке, когда непонятно, почему они ищут и почему она прячется, однако острое ощущение опасности безжалостно пронизывает все ее сознание. Если вы прочитаете эту книгу, как это сделал я, готовясь к путешествию Румынией, вы узнаете о тех самых средствах, которыми пользовалось Секуритатэ для контроля за душами граждан, и вспомните, что эти вещи – не реликтовый остаток 1930-х, а происходили совсем недавно – еще в 1989 году.

То, чем Румыния постоянно платит за свою государственность, можно сравнить с битьем себя в лицо своим же кулаком. Даже падение коммунизма в Румынии произошло таким же образом: там состоялась не «бархатная революция», как всюду, а самая настоящая кровавая, где Секуритатэ до последнего противилась антикоммунистическому движению, детали чего до сих пор дебатируются и далеки от полной ясности. В конце концов, чету Чаушеску (жена Николае Елена – вообще частный случай в истории психиатрии, который ждет своего исследователя) казнили, а Секуритатэ растворилась в обществе и стала скелетом организованной преступности, что было по ошибке принято западными учеными и журналистами за  либерализацию этой бывшей провинции бывшей Советской империи.

Румыния, вышедши из семидесятилетнего периода перманентной катастрофы, мечтает о совсем простых вещах, но не имеет иллюзий, что их легко достичь, или что эти вещи обязательно будут находиться под контролем самих румын. Как и большинство стран Восточной Европы, хотя, возможно, более сильно, румыны понадеялись, что их благосостояние напрямую зависит от синхронизации с различными организациями Запада. И если им позволили вступить в НАТО и, особенно, в Европейский Союз, то это лишь потому, что цена их национальной безопасности была такой же низкой, как и затраты на содержание ихней экономики. Румыны так сильно стремились стать европейцами только потому, что оставаться румынами стало опасно.

Цена европейскости

Когда я думаю о Румынии, у меня все время стоит перед глазами образ «институционированого узника». Так в Соединенных Штатах говорят о человеке, который провел в тюрьме так долго времени, что стал «институционированым» – таким, что не может представить себе мира, в котором никто не будет говорить ему о том, что, когда и как делать. Национальный суверенитет в Румынии никогда не представлялся без необходимости  приспосабливаться к воле более сильных наций и империй. Так, даже после 1991 года Румыния сразу же начала искать кого-то такого, с кем можно будет согласовывать свои действия. Более того, Румыния занялась этим с невероятным рвением, пока не получила покоя в объятиях НАТО и ЕС.

И до недавнего времени все и в самом деле было хорошо, настолько хорошо, как об этом может мечтать жертва истории. Нынешняя проблема Румынии в том, что святыни, которым она поклонялась, во многих случаях оказались иллюзорными. Она искала защиты в НАТО, но НАТО уже давно является пустым звуком. Да, существует новый и амбициозный проект стратегии развития НАТО, предусматривающий новую глобальную миссию этой организации. По поводу него уже долго спорят, но все эти споры являются, скорее, упражнениями в бездарности. Ведь такие страны, как Германия, не владеют такими вооруженными силами, благодаря которым можно стратегически на что-то претендовать, тем более – на выполнение предыдущих обязательств. НАТО является консенсусной организацией, в которой один ее участник может заблокировать выполнение любой миссии. Противоположные стратегические интересы членов расширенного НАТО гарантированно приведут к тому, что кто-то постоянно будет блокировать любое решение. НАТО для Румынии является приятной иллюзией, которую она не хочет разрушить придирчивым всматриванием. Похоже на то, что румынам, все таки, комфортнее пребывать в иллюзиях.

Міжмор'я

Относительно Европейского Союза, то его раздирает изнутри глубокий структурный кризис. Двигателем европейской экономикой является Германия, которая, к тому же, является и вторым самым большим в мире экспортером. Ее экономика сильно зависит от экспорта. Для таких стран как Румыния, единствееным средством экономического роста является использование преимуществ дешевой рабочей силы. Лишь низкие зарплаты позволяют развивающимся странам поддерживать свои экономики за счет экспорта. Однако, в Европе присутствует доминирующая, ориентированная на экспорт экономика. И, к сожалению, в послевоенном мире, в котором Соединенные Штаты потребляют чуть ли не весь импорт Германии и Японии без никакой потребности с ними соревноваться, Германия является страной-экспортером, которая экспортирует, в том числе, и в Румынию, оставляя совсем мало возможностей для последней хоть как-то развивать свою экономику.

На данном этапе своего развития Румынии необходимо стремиться к положительному торговому балансу, особенно с Германией, но этого не происходит. В 2007 году она экспортировала товаров на сумму около $40 млрд, а импортировала на больше чем $70 млрд. В 2009 она экспортировала товаров на тех самых  $40 млрд, но импорт сократила всего лишь до $54 млрд (баланс все равно негативный). Около 40% ее торговли приходится на партнеров по ЕС – на Германию, Францию и Италию. Но главной ее проблемой является Германия. И проблема эта в том, что львиная доля производства товаров румынского экспорта в Германию приходится на те фирмы, которые, работая в Румынии, принадлежат германским собственникам.

В течение всего периода относительного процветания в Европе с 1991 по 2008 года, истинная структура ЕС не просматривалась за волной экономического роста. Когда в 2008 году волна спала, проблемы ЕС выползли на поверхность. И совсем неясно, вернется ли волна процветания в Европу опять. В то время, как экономика Германии демонстрирует рост, румынская экономика от него очень далека. Потому что она является частью такой системы, в которой главенствует мощный экспортер, и этот экспортер сам принимает правила игры всей системы, и тогда сразу становится ясным, почему Румынии так тяжело использовать преимущества ее главного богатства – квалифицированной низкооплачиваемой рабочей силы.

Добавьте к этому всему еще и проблемы регулирования. Румыния принадлежит к кругу развивающихся стран. А европейские правила регулирования принимались странами с высоким уровнем экономического развития. Трудовое законодательство там обеспечивает не свободный рынок труда, а, скорее, гарантирует взаимовыгодное сотрудничество рабочего и наниметеля. Через эту причину тяжело развиваться предпринимательству. Ведь, если я правильно понимаю, быть предпринимателем означает обязательно делать ошибки и быстро их исправлять. Тогда как гарантии, которые имеют европейские рабочие, совсем не гарантируют предпринимателю того, что он сможет быстро рестуктурировать производство и исправить ошибки. В Румынии просто невозможно задействовать предпринимательскую жилку, так необходимую для развития национальной экономики, поскольку правила экономической игры принимались развитыми странами под свои потребности.

Румынии стоило бы быть страной мелких предпринимателей, и так, на самом деле, и есть, но – с постоянными указаниями и регулированием из Брюсселя и Бухареста. Это приводит к процветанию черного рынка, который, что абсолютно логично, приводит к злоупотреблениям и коррупции в том секторе экономики, который является жизненно необходимым для национальных интересов Румынии. Попытайтесь представить себе, что Германия в 1950 году работала бы в условиях такого законодательства, какое она продвигает сегодня. Стала бы она тем, чем является в 2010? Любое регулирование должно соответствовать времени (и его должно обсуждать), но Румыния сейчас имеет то, что имеет.

Как-то раз я встречался с румынским бизнесменом, работающим на рынке промышленности. Во время разговора с ним я поднял вопросы правительственного регулирования в его сфере и то, каким образом ему удается в таких условиях работать. Четкого ответа я не получил, тоесть, вплоть до последнего времени я не понимал того, что он мне ответил. Но если разобраться, то в Румынии действуют законы и «правила». «Правила» – это тоже своего рода законы, только «неофициальные». В Германии такие «правила» назвали бы «коррупцией», тогда как в Румынии они – основа выживания. Ведь каждый румынский  бизнесмен, который исполняет каждую букву закона буквально, следуя всем нормам ЕС, автоматически не способен выжить на рынке. Потому и не удивительно, что в Румынии процветает коррупция, ведь правила, по которым работают в ЕС, будучи перенесенными в реальность румынской неразвитой экономики, делают единственным инструментом выживания исключительно теневые договоренности. И это учитывая то, что бизнесмен, с которым я разговаривал, является человеком очень богатым, даже в масштабах Европейского Союза и до сих пор надеется, что время, когда он станет «нормальным европейцем» обязательно наступит. Как говорил Руссо: «Я видел эти противоречия, но они меня не остановили».

Для человека чужого очень тяжело понять те специфические преимущества, которые приобретает Румыния будучи членом ЕС и НАТО. Но и  для самих румын членство в этих организациях выходит далеко за рамки их специфики.

Выбор Румынии

Август и сентябрь – месяцы несчастливые для Европы. В это время там всегда начинаются кризисы и войны. Август и сентябрь 2008 года также выдались плохими. В августе Россия напала на Грузию, а в сентябре разгорелся финансовый кризис. В первом случае Россия показала всему региону: вот, чего стоят гарантии США. А в то время, как страны Восточной Европы старались справиться с финансовым кризисом, немцы послали четкий сигнал о рамках своей ответственности за судьбы региона. Вместе с тем и НАТО, и ЕС перестали быть гарантами защиты интересов Румынии и превратились в огромные знаки вопроса.

Во время разговоров с румынами, независимо от того, какое место в общественной иерархии они занимали, я всегда слышал несколько общих для всех утверждений. Первое – нет никакого сомнения, что на данный момент ни НАТО, ни Европейский Союз не отвечают больше ожиданиям румын. Второе – вопрос о пересмотре членства Румынии в этих организациях ни в коем случае не стоит. Так, многим румынам, а особенно – с «правыми» взглядами, не нравится Европейский Союз, но Румыния не имеет никакой стратегической альтернативы.

Относительно большинства румын, то они уже давно не могут представить себя вне НАТО и Европейского Союза. А тот факт, что ни НАТО, ни ЕС уже не работают в интересах Румынии вовсе не означает того, что эти организации стали совсем уж ненужными: НАТО и ЕС удерживают антидемократических демонов румынской души на коротком поводке. То, что Румыния стала частью Европы, вовсе не подразумевает того, что произошло это исключительно ради получения ею немедленных стратегических или экономических бонусов. Эти события – переломный момент в истории Румынии. Вместе с членствами в ЕС и в НАТО Румыния получила подтверждение того, что она является западной и демократической страной. Этот двойной амулет воскресил душу Румынии. Учитывая это, я думаю, что негативный торговый баланс и призрачные гарантии безопасности являются невысокой платой за это.  Я не румын, а потому не могу понять их фанатичной веры в Брюссель.

Румыны уже почти все поголовно поняли, что Россия возвращается на историческую арену, и этот факт их сильно беспокоит. Отдельное беспокойство Румынии вызывает Молдова, страна на востоке, которая когда-то была румынской территорией, которую в свое время присвоил Советский Союз, договорившись об этом с Гитлером; территория, которая стала тем, чем она является сегодня, после Второй Мировой войны. Молдова (страна, которую я посещу после Румынии) стала независимым государством в 1991 году. После окончания Холодной войны она почти все время находилась во власти коммунистов, которая закончилась лишь несколько лет назад. На следующих выборах, которые должны состояться 28 ноября 2010 года (статья опубликована на официальном сайте STRATFOR 19 ноября 2010 года – прим. переводчика), коммунисты вполне могут вернуться во власть. Возникает такое ощущение, что если коммунисты вернутся на этот раз, то вместе с ними вернутся и русские, следовательно, в течение ближайших нескольких лет и российские солдаты подойдут под румынские границы.

Румынская власть активно дискутирует с руководством НАТО по поводу русских, но немцы ведь желают того, чтобы  блок НАТО более тесно сотрудничал Россией и не хотят никаких недоразумений между НАТО и русскими. Западные европейцы не желают разделять паранойю восточных собратьев, которую, как они думают, подкармливают американские стратеги из тех, что ностальгически жаждут воскресения Холодной войны.

Я обсуждал две стратегические альтернативы с румынскими должностными лицами и представителями масс-медиа. Первая – Междуморье: союз, возможно, даже в рамках НАТО, хотя и необязательно, между Польшей, Словакией, Венгрией, Румынией и Болгарией (для тех читателей, которые спросят, почему во время данного путешествия я не посетил Болгарию, объясняю: это исключительно вопрос времени. Я планирую посетить эту страну сразу же, как только смогу). И что интересно, один из представителей румынской власти сделал акцент на серьезности намерений военного сотрудничества, которое планируется к совместному воплощению Венгрией и Румынией и активно обсуждается Румынией с Польшей. О серьезности этих намерений, или о том, насколько они выходят за пределы сотрудничества в рамках НАТО, я пока не могу ничего сказать. Возможно, понимание этого придет ко мне в Варшаве.

Однако, военное планирование является одним, тогда как то, какими средствами его осуществляют есть совсем другим. Румыны сейчас в отчаянии по поводу закупки самолетов-истребителей. У них есть три варианта: шведские Gripen, Eurofighter и «бэушные» американские F-16. А причина отчаяния в том, что румыны просто не имеют денег для ни одного из этих вариантов, не принимая во внимание даже того, что, как по мне, это не совсем те оборонительные средства, которые им на самом деле необходимы сегодня. Американцы могут обеспечить прикрытие с воздуха какими угодно способами, тогда как 24 истребителя F-16, не считаясь со стоимостью, по которой они румынам могут достаться, не смогут решить неотложных военных проблем Румынии. С моей колокольни мне значительно более эффективным видится формирования мобильных подразделений для защиты восточных границ в случае необходимости. Альтернатива же, которую я слышал, заключалась в том, что необходимо закупить военные корабли, лишь бы заблокировать наращивание русскими военного присутствия в Черном море. Но, если Румыния ощущает финансовые трудности в закупке 24 истребителей, то что уже остается говорить о военных кораблях.

Румынский подход к оборонительному планированию базируется на том, как это привыкли делать в НАТО – один из планов разрабатывается для того, лишь бы вдоволь «напланироваться», но никак не для воплощения, другой же – который обязательно должен отличаться невероятной системной сложностью, разрабатывается лишь для того, чтобы в который раз оставить сам фундамент обороны неприкрытым. Это может сдаться ненужной, как для масштабов этой статьи, детализацией, но румыны сейчас сильно дискутируют по этим вопросам, и решение этих вопросов является критически необходимой составляющей стратегического планирования, которое вырастает прямиком из геополитики. А в нем – разница между выкладками на бумаге аналитических центров и реальной способностью защитить страну.

Черное море является определяющей характеристикой румынской реальности и рост Турции в этом контексте делает систему международных отношений в даном регионе очень интересной. Турция для Румынии является четвертым по величине экспортным рынком и одним из немногих крупных торговых партнеров, который импортирует из Румынии больше, чем туда экспортирует.  Я не раз подчеркивал перед румынами, что Турции здорово повезло, что ее не приняли в Европейский Союз. Турецкая экономика, выросшая в годовых показателях на 12% в первом квартале 2010 года, продолжает непрерывный рост вот уже в течение многих лет.

Турция становится региональным экономическим лидером, но не таким, как Германия, Франция или Италия, – она предлагает Румынии преимущества и взаимовыгодное сотрудничество. К тому же, Турция является серьезной военной силой и, не находясь в конфронтации с Россией, не находится также и под ее влиянием. Турция утвердила «стратегию 360 градусов» для взаимодействия со всеми странами региона. А поскольку Турция еще и член НАТО, как и Венгрия, Словакия и Польша, то нет никакой несовместимости между Черноморской стратегией и стратегией Междуморья. Более того, они дополняют друг друга. А ирония того, что Румыния вынуждена искать путей сотрудничества с наследницей Османской империи, состоит исключительно лишь в самой этой иронии и не более. Турция – сосед Румынии и именно тот вариант, на который она вполне может рассчитывать.

Что на самом деле является невыгодным для Румынии, так это оставаться исключительно в рамках системы НАТО-ЕС. Конечно, членство в НАТО/ЕС может быть составляющей выигрышной стратегии Румынии, но эта стратегия точно не может сводиться исключительно лишь к этому членству. Проблема Румынии в том, что она должна решиться оставить плен психологического комфорта от пребывания в Европе и прити к стратегическому и экономическому пониманию того, что игра, к которой все привыкли после окончания Холодной войны, закончилась. Более правильным будет приятие того, что Румыния свободна самолично отвечать за свое будущее и должна быть способной к борьбе за него.

Именно это и есть тем самым тяжелым шагом, который должны сделать Румыния и остальные бывшие сателлиты Советского Союза, которые имеют общую судьбу начиная со времен Первой мировой войны и нашествия Гитлера, чтобы наконец прийти между собой к согласию. Ведь существует определенная зависимость между покупкой более дорогих, чем вы это можете себе позволить немецких автомобилей в больших количествах, чем вам это нужно и тем, что описывают романы Герты Мюллер. Приятные бонусы имеют свойство внезапно исчезать, но страх пыточной камеры не исчезнет никуда. В этой части мира страхи прошлого определяют действительность, тогда как уверенное, рациональное военное планирование и экономическая реструктуризация, что их я в свойственном мне американском стиле пытался проповедовать, отпугивают и воспринимаются как чуждые.

Мир, из которого вышли Румыны, это мир ужаса, который строился, в том числе, их собственными руками. Скорее всего, себя самих они боятся больше, чем кого-либо другого. Для них быть европейцами означает и определенную терапию, и в тоже время чем-то таким, что выгонит ужас как извне, так и изнутри. Если вы живете плохими воспоминаниями, то вы живете в мире теней. Для румын те решения, которые принимают тени их воспоминаний, значат очень много.

Вот что определяет местные реалии до тех пока не случится война, а то, что война обязательно случается, здесь знают еще с тех времен, которые были задолго перед римлянами. Единственный вопрос здесь – когда и с кем, и каковой будет твоя собственная участь, когда это в конце концов случится. Румыны же верят почти с религиозным упорством, что все это осталось в прошлом, как только они стали частью Европы. Тогда как я лично настроен более скептически. Я думаю, что проблема Румынии как раз именно в том, что она, слабая страна, стала частью Европы сильных стран. Но, кажется мне, они искренне верят, что их будущее будет обеспечено именно этим – быть слабой страной в окружении сильных стран.

Я оставляю Румынию в подавленном настроении. Румыны слышат что-то такое, к чему я остаюсь глухим. Они слышат что-то такое, чего не может услышать даже та часть моей души, которая является венгерской. Я оставляю Румынию чтобы поехать в другую страну – в Молдову. В страну, история которой была еще более безжалостной и жестокой, чем история Румынии.

Автор: Джордж Фридман

Источник:

Перевод:

This content is republished with the permission of STRATFOR

Related posts:

Короткий URL: http://bbs-news.info/?p=1113

Реклама

Ми на Facebook

Войти | Ukrainian information service