Геополитическое путешествие. Часть 5: Турция (“STRATFOR”, США)

Мы прибыли в Стамбул во время праздника Курбан-Байрам, который проводится в память готовности Аврама по требованию бога принести ему в жертву сына своего Измаила и в честь божьего провидения, которое остановило его руку, уже занесенную для заклания. Для меня лично – это очень щепетильный праздник, ведь с детства меня учили, что тем, кого спас бог, был Исак. Различие между Измаилом и Исаком – это различие между Агарь и Саррой, между Аврамом иудейским и  Аврамом мусульманским. Это то, что объединяет мусульман, иудеев  и христиан. Это же именно то, что их и разделяет.

Мусульмане празднуют, принося в жертву овец и большой рогатый скот. Стамбул – чрезвычайно большой современный деловой город. В тот день, когда мы ехали из аэропорта, мы видели везде много мест, где продавалось много скота, чтобы все верующие смогли выполнить ритуал. Всюду были толпы людей и стада скота. Ритульное жертвоприношение здесь охотно выполняют даже не очень религиозные люди. Мне рассказывали, что чтобы удовлетворить спрос, Турция была вынуждена импортировать скот из Уругвая. Можно сказать, что этот древний ритуал здесь настолько широко практикуется и настолько популярный, что понадобилось применение возможностей современной глобальной торговли, лишь бы удовлетворить спрос.

Міжмор'я

Трения между нациями и внутри наций имеют настолько древнее происхождение, что даже тяжело вспомнить, откуда идут их истоки. Также, это что-то такое, что никогда не стареет. Относительно Турции, то я думаю, что это очень старая нация, которая находится в начале новой эры своего исторического существования. И через это невозможно избежать противостояния внутри самой страны во время поисков Турцией своей идентичности, своего места в мире.

Испытание Турции

Думаю, что Турция станет одной из главных стран региона уже при жизни ее нынешнего молодого поколения или где-то около того. Четко видно, что этот процесс уже начался, если взглянуть на быстрые темпы экономического роста в Турции, даже в условиях глобального финансового кризиса и на ее все более возрастающее региональное влияние. Абсолютно логично, что это приводит к усилению внутриполитического напряжения и к напряжению отношений в старых региональных союзах, открывая, впрочем, возможность для новых. То, чем становится Турция, приводит к беспокойству как внутри, так и за пределами страны, как и то, на добро эти изменения, или нет. По поводу этого можно спорить сколько угодно, но я не являюсь приверженцем пустой болтовни. Ведь на наших глазах происходит трансформация недоразвитой страны, возникшей из пепла Османской империи в великую всемирную мощь.

Центром как внутренних дебатов, так и международной дискуссии по поводу эволюции Турции является ислам. Внутреннее развитие страны привело к тому, что в Турции сформировалось правительство, которое отличается от предыдущих тем, что видит себя продолжателем как исламской традиции, так и традиции светской в развитии турецкого государства. Споры же заграницей крутятся вокруг вопроса: на какой градус отклонилась Турция от своих традиционных союзников – США, ЕС и Израиля. Эти две дискуссии дополняют друг друга.

В то время, как США воюют в Афганистане и Ираке и находятся в состоянии вражды с Ираном, любое изменение позиции этой мусульманской страны заставляет их бить в набат. Но касается это не одних лишь Соединенных Штатов. После Второй Мировой войны много турок мигрировали в Европу, где они не смогли ассимилироваться частично по собственному выбору, а частично из-за того, что соответствующие европейские системы не содействовали ассимиляции. Провал ассимиляции создал масштабную проблему беспокойства относительно присутствия турок и других мусульман в Европе, особенно в свете периодических угроз терроризма после событий 11 сентября. Разумно это, или нет, но это прямо влияет как на восприятие Запада Турцией, так и на взгляды на Турцию самого Запада. Это один из моторов турецко-западных отношений.

Рост мощи Турции обязательно приводит к пересмотру ее внутренней и внешней позиции относительно ислама. Это беспокоит одинаково как самих турецких секуляристов, так и жителей стран, которые чувствуют предубеждение к туркам – или мусульманам – которые живут среди них, боясь призрака терроризма. Как только возникает новая сила, то она всегда определенным образом дестабилизирует систему международных отношений и вызывает беспокойство. Рост роли Турции в современных условиях делает это беспокойство еще более сильным. Опять сильная и самоуверенная Турция, которая воспринимается в качестве все более исламизированной, обязательно будет вызывать беспокойство, что она и делает.

Светское и религиозное

Эволюция современной Турции характеризуется падением Османской империи после Первой Мировой войны и возникновением модерной Турции под руководством Мустафы Кемаля Ататюрка. Заданием Ататюрка было реорганизовать ядро Османской империи в независимое государство. Этим ядром является Малая Азия и европейское побережье Босфора. Первым шагом Ататюрка было отступление – отказ от удержания османских земель вокруг Турции. Вторым шагом было сломать влияние османской культуры на саму Турцию. Последние десятилетия Османской империи были весьма мучительными для турок, которые видели собственное отставание от Европы благодаря нежеланию Османов модернизировать страну. Ужасы Первой Мировой войны сделали больше, чем просто разрушили империю Османов. Они разрушили традиции и уверенность в себе.

Для Ататюрка национальное выживание Турции понималось как проведение модернизации, которую он видел синонимом создания светского общества в качестве фундамента модерного государства-нации, в которой ислам должен был стать чем-то наподобие интимной практики, но никак не центром государства, или, что самое важное, не тем, чьи символы получили бы решающее влияние на публичную сферу, что, например, включало в себя отказ от предписаний ислама относительно одежды, в которой разрешалось выходить в общественные места. Ататюрк не стремился репрессировать мусульманскую религию в частной сфере, а лишь тот ислам, который, будучи политизированною религией, стремился контролировать и частную, и публичные сферы жизни.

Ататюрк думал, что гарантировать выживание светского государства смогут лишь военные. Для него лишь военные представлялись наиболее цивилизованной частью турецкого общества, которые были способны поддерживать две функции: продвигать вперед модернизацию страны и защищать режим от тех, что будут стремиться возродить османское государство с ее мусульманским характером. Также Ататюрк стремился и к кое-чему другому, а именно – лишить страну мультинационального характера Османской империи. Ататюрк собрал воедино ядро Турции и отказался от власти и от ответственности за то, что происходило за его границами. Так, после смерти Ататюрка, Турция, например, оказалась в состоянии избежать участия во Второй Мировой войне.

Ататюрк получил власть в регионе, который охватывала европейская культура, которую все почитали в качестве эталона «современности». Именно идеология европеизации прошлась сквозь мусульманский мир, приводя к возникновению таких правительств, как в Турции, которые были светскими наружу, но руководили при этом мусульманскими нациями, что отличались одна от другой уровнем религиозного благочестия. В 1970-х годах в регионе началась контрреволюция, которая привела к реставрации ислама в качестве государственнической идеологии в мусульманских странах. Наиболее радикальная ее часть достигла своей кульминации в создании Аль Каиды. Но светски-европейская традиция, основанная Ататюрком, находится в постоянных стычках с исламистскими режимами, такими, как, например, в Иране.

Невозможно было избежать подобного и в Турции. В 2002 году Партия справедливости и развития (ПСР) взяла власть. Это является критически важным моментом, поскольку ПСР не есть типично секуляристской проевропейской партией. Ее идеология является предметом отчаянных споров, поскольку многие как внутри Турции, так и за ее пределами утверждают, что ее благосклонность к модернизации является игрой наружу, которая скрывает ее радикально-исламистскую сущность.

Частная школа изучения Корана в районе Карсамба, Стамбул (фото: STRATFOR)

Мы гуляли по району Стамбула, который называется Карсамба. Мне сказали, что это местожительство наиболее религиозного сообщества столицы. Один из секуляристов назвал его «Саудовской Аравией». Этот район – бедное но бодрое местечко, где находится много магазинов и школ. На улицах играют дети, а мужчины, разбившись на группы по двое-трое, разговаривают и спорят. Женщины одеты в паранджу. Неподалеку находится большая школа, куда молодые мужчины приходят изучать Коран и другие религиозные предметы.

Это напомнило мне бруклинский массив Вильямсбург времен моей юности. В Вильямсбурге было полно евреев-хасидов, иешив и детей на улицах, а мужчины так же разговаривали под своими магазинами. Ощущение сообщества и понимание того, что я был чужаком – вот что возродило мои воспоминания. Исходя из этого, мне следовало бы написать о том, сколько много общего между этими обществами. Но суть в том, что совместное проживание людей в бедных, урбанизированных, религиозных районах не содействует снятию глубоких противоречий, а тем более, что очень важно, между религиями.

Тем не менее, именно в Карсамбе я понял, с какой проблемой вынужденная будет считаться ПСР или любая другая партия, которая будет руководить Турцией. В Стамбуле присутствуют районы европейские по духу и ценностям и их довольно много. Однако, здесь также находятся уверенные в своих силах Карсамба и села Анатолии, и их напор сегодня уже невозможно игнорировать.

Некоторые атеисты сильно встревожены тем, что ПСР захочет ввести Шариат. Особенно эти опасения касаются класса профессионалов. Как-то я ужинал с местным врачом и он мне рассказал, что планирует выехать в Европу, если ПСР будет продолжать дальше двигаться по пути, по которому движется сейчас. Сделает ли он это, когда в самом деле придет время, я сказать не могу, однако он говорил очень убедительно. После нескольких бокалов вина. Такие взгляды достаточно радикальны даже в среде секуляристов, многие из которых понимают, что  у ПСР нет подобных намерений. Иногда мне казалось, что опасность нарочно преувеличивали с целью нагнать на меня – на иностранца, который изучает Турцию – страх.

Но мои мысли снова возвращаются к Карсамбе. Секуляристы игнорировали этих людей достаточно долго, но эти времена уже прошли. Сегодня нет никакой возможности руководить Турцией без включения этих школьников и владельцев магазинчиков в турецкое общество, что, учитывая те силы, которые сегодня властвуют в мусульманском мире, представляется невозможным. Все эти люди представляют собой важную, все возростающую тенденцию в исламском мире и ихний выбор совсем их не подавляет (это уже в прошлом), но наоборот – толкает их на отчаянную борьбу, такую борьбу, которая везде в исламском мире не сводится исключительно к словесным баталиям. Стамбульский район Карсамба – это крайний случай, но именно на его примере можно понять, что вопрос стоит крайне остро.

Это что-то такое, с чем главная светская партия Турции – РНП (Республиканская народная партия) – ничего поделать не может. У нее нет политической платформы, способной апеллировать к жителям района Карсамба и другим религиозным общинам в рамках светской парадигмы. Именно в этом сила ПСР – она способна обращаться к этим людям, в то же время оставаясь по сути своей проевропейской и модернистской. Турецкая экономика растет. Она выросла на 12% в годовых показателях в первой четверти 2010 года. Это позволяет всем оставаться счастливыми. Но ПСР также подчеркивает, что желает, чтобы Турция присоединилась к Европейскому Союзу. Тогда как сегодня, зная, насколько здоровой является турецкая экономика, желание войти в ЕС выглядит странным. Да и Европейский Союз тоже ни на каких условиях не собирается принимать Турцию. Однако, настойчивость ПСР в вопросе необходимости вхождения Турции в ЕС является таким себе сигналом для секуляристов, что эта партия вовсе даже и не отказывается от европейско-модернистского проекта.

ПСР посылает много похожих сигналов, однако, остается вне доверия секуляристов, которые боятся, что такая демонстративная терпимость и умеренность ПСР – это всего лишь прикрытие ее долгосрочной стратегии введения в Турции порядков радикального ислама. Я не знаю ничего о истинных намерениях лидеров ПСР, но я кое-что понимаю в преобладающих в Турции реалиях. Прежде всего, в то время, как уже стало совсем невозможным и дальше игнорировать Карсамбу, секуляристы продолжают удерживать всю полноту власти в стране, имея общую поддержку армии. И независимо от настоящих намерений ПСР, она не имеет достаточно силы, чтобы ввести в Турции радикально-исламские порядки, по крайней мере, до тех пор, пока секуляристы ощутимо не ослабнут, чего они, конечно, делать не собираются.

РНП не в состоянии возродить ту радикальную светскость, которая существовала в стране вплоть до 2002 года. А ПСР не в состоянии насадить радикальный исламистский режим, если предположить существование такого желания. Результатом любой попытки – каждой из двух – будет парализующий политический кризис, который повергнет страну в прошлое без политической победы ни одной из сторон. Наилучшей защитой от подобной повестки дня является не выносить её на обсуждение вообще.

Более того, на маргинесе мусульманского сообщества находятся радикальные исламисты типа Аль Каиды. Посему стратегической необходимостью является защита верующих людей от влияния радикальных исламистов. Чем больше неинтегрированными будут оставаться традиционалисты, тем более они будут оставаться привлекательными для радикалов. Вплоть до 1970-х такой проблемы не существовало. В те дни радикальные исламисты не были проблемой, проблемой были радикальные социалисты. Те стратегии, которые использовались вплоть до 2002 года, как раз сиграют на руку радикалам. Есть, конечно, и такие люди, которые скажут, что радикальными являются все мусульмане. Не думаю, что именно так есть на самом деле. Среди около миллиарда мусульман истинных радикалов единицы. Но очень легко радикализировать остальных агрессивной социальной политикой. А это приведет к катастрофе как в самой Турции, так и во всем регионе вообще.

Проблемой Турции является то, каким образом ей нужно заполнить разрыв между ее светскими и религиозными гражданами, что станет наилучшим средством защиты от радикалов. РНП, как мне кажется, не имеет никакой программы для того, чтобы достучаться к верующим согражданам.  Да, существуют симптомы, что определенные сдвиги у них наметились после смены руководства, но в общем РНП продолжает оставаться враждебной к перспективе поделиться властью с религиозными.

С другой стороны, в ПСР, кажется, существуют определенные намерения к примирению в её программных принципах. Но проблема в том, что ПСР предлагает в своем меню «ни рыбу ни мясо» – то, что никак не может удовлетворить ни истинных атеистов, ни истинных верующих. Однако, ПСР привлекает массы. В Турции, как я уже сказал, все разговоры сводятся к тайным намерениям ПСР.  Хотя я предполагаю, что, независимо от политических реалий и того, что они самые о себе думают, ПСР объединяет людей, которые ведут свою генеалогию из шестивековой традиции, сложившейся во время правления Османов. Вот что делает турецкую внутреннюю политику, если угодно, византийской. Особенно, если вспомнить, что Османы, будучи настолько мусульманами, насколько они ими были, сотрудничали с католиками, лишь бы помешать православным  христианам доминировать на Балканах. Также они входили и во многие другие альянсы ради собственного комфорта и руководили многонациональной и многоконфессиональной империей, выстроенной на манер пирамиды компромиссов. ПСР не является партией ваххабитов, а если попытается таковой стать, то обязательно потерпит фиаско. Как и большинство партий, все, чего желает ПСР, это получить в этой стране власть.

Турция и мир

Проблема «скрытых намерений» ПСР влияет также и на турецкую внешнюю политику. В США все встревожены ситуацией в Афганистане и угрозами терактов. В Европе – миграцией мусульман, многие из которых прибывают именно с Турции и еще больше – угрозой терактов, что заставляет многих жить на нервах. Существование происламского правительства в Анкаре создало впечатление, что Турция «пустилась берега», что она присоединилась к лагерю радикального ислама.

Вот почему морской инцидент с Израилем случился именно так, а не иначе. Турки позволили кораблям отплыть к заблокированному израильтянами сектору Газа. Израильский спецназ высадился на суда и на одном из них ввязался в вооруженное столкновение, во время которого погибло девять человек. Турки сильно рассердились и ожидали и от остального мира, включая США и Европу, поддержки их осуждения действий Израиля. Думаю, правительство Турции удивилось, когда общая реакция устремилась не на Израиль, а на саму Турцию. Турки отказывались понимать видение Америки и Европы, что, дескать, Турция попала под влияние радикальных исламистов. Это видение посодействовало тому, что американцы и европейцы инцидент с флотилией, с точки зрения Турции, объяснили совсем уж неожиданно – вышло так, что решение турок снарядить флотилию оказалось частью повестки дня радикальных исламистов. Вместо того, чтобы рассматривать турок в качестве жертв, они видели их в качестве инициаторов этого инцидента, исходящих из известных идеологических соображений.

На данный момент все это прямо влияет на восприятие ПСР и в Турции, и в мире. А из этого восприятия вытекают ну очень уже разные интерпретации того, чем именно занимается сегодня Турция.

В этой ситуации чрезвычайной важными становятся вопросы относительно систем противоракетной обороны (ПРО). Я думаю, что если бы турки не позволили разместить ПРО на своей территории, то это стало бы решающим моментом в их отношениях с США. ПРО – это защита от иранских ракет. Турция не желает, чтобы США ударили по Ирану. Поэтому она была вынуждена пойти на поддержку размещения у себя ПРО, аргументируя это тем, что при наличии ПРО никакого удара не понадобится. Несмотря на возможность удара, а также не смотря на размещение ПРО, кажется, что Турция старается во что бы то ни стало уберечь Иран от всего, что ему может навредить, независимо от того, насколько сильно. Поэтому аргументы тех, что утверждают, будто Турция заняла проиранскую позицию, вполне можно понять. Решение Турции разместить у себя ПРО было критически важным, ведь отказавшись от этого она подтвердила бы взгляды на себя, как на страну, которая становится радикально-исламистской. Но дело в том, что турки сначала создали проблему, а уже потом начали искать решение. Именно в этом вопрсе Партия справедливости и развития старается удержать равновесие.

Реальность в том, что Турция сейчас является региональной силой, которая старается достичь внутреннего равновесия. Этот регион характеризуется тем, что в нем мусульманские страны находятся в соседстве со светскими государствами христиан и государством евреев. Если вы взглянете вокруг на 360 градусов, как об этом любит говорить ПСР, то увидите крайне противоречивый и необычный микс стран. Турция – страна, которая поддерживает постоянные отношения с Ираном, Израилем и Египтом. Умопомрачительно, да?

Поэтому не удивительно, что не все у Турции хорошо. После около столетнего периода междувластия Турция снова становится региональным лидером и каждая из стран региона пытается склонить ее на свою сторону, чтобы получить личные преимущества. Сирия желает посредничества Турции в своих отношениях с Израилем и Ливаном. Азербайджан хочет заручиться поддержкой Турции в противостоянии с Арменией в Нагорном Карабахе. Израиль и Саудовская Аравия хотят вместе с Турцией противостоять Ирану. Иран хочет втянуть Турцию в противостояние с США. Косово нужна ее поддержка против Сербии. Существует целая очередь хамоватых просителей, которые чего-то все время требуют от Турции и сразу же обвиняют ее, когда этого не получают. Не в последнюю очередь это касается и Соединенных Штатов, которым нужно, лишь бы Турция в дальнейшем продолжала играть обычную для них роль центрового союзника американцев в этом регионе.

Стратегией Турции являются дружеские отношения со всеми. «Стратегия нулевого конфликта с соседями», как сами турки ее называют, явная политика не нажить себе врагов. Проблема в том, что реально невозможно дружить со всеми без исключения странами региона. Интересы каждой из них являются несовместимыми, что, в конце концов, приведет к тому, что все они объявят Турцию вражеской страной и она потеряет доверие всего региона. Турцию искренне поразило нежелание США, занятых проведением санкций против Ирана, прислушаться к советам Турции и Бразилии относительно Ирана. В отличие от Бразилии, Турция находится в тесном соседстве с Ираном, и потому ее добрососедские отношения со всеми без исключения не является выходом.

Такая политика вытекает, я думаю, из опасения выглядеть преемником Османской империи, к которой полностью потеряли доверие представители светской традиции. Османская империя была воинствующей и хитрой вместе. Она была наследницей империи Византийской и наследницей достойной. Ататюрк сильно упростил турецкую внешнюю политику, радикально ее свернув. Обновленная современная Турция уже не может себе такого позволить, но ей важно, по крайней мере, на данном этапе своей истории, не казаться слишком амбициозной и высокомерной на международном уровне. На повестку дня выходит проблема новой Османской империи, но для многих людей ничего хорошего в этом нет. Попытки быть дружественной со всеми поневоле выходят из привычки, но для турков это пока наилучший вариант, чем преждевременно перейти к варианту византийскому. В отличие от других, я вижу  турецкую внешнюю политику простой и прямой: то, что они говорят и то, что они стараются сделать всегда полностью совпадает. Проблемой такого типа внешней политики есть то, что ее невозможно проводить в течение длительного времени. Я думаю, что правительство Турции это целиком и полностью осознает и лишь выигрывает время, исходя из политических соображений.

Оно старается выиграть время также и для административных сдвигов. Соединенные Штаты вступили во Вторую Мировую войну без разведывательных служб, с дипломатическим корпусом, который совсем не отвечал нуждам послевоенного времени и без конкурентной системы стратегического планирования. Сегодня Турция опережает США 1940-х годов, но не имеет управленческой структуры и высокообразованных, опытных кадров, чтобы давать решать возникающие перед ней проблемы. Министр иностранных дел Турции просыпается каждое утро и начинает свой день свежими требованиями Вашингтона, заявлением Германии по поводу членства Турции в ЕС, греко-израильскими договоренностями, «интересными опытами» Ирана и русскими визиями насчет энергетических вопросов и т. п. Многовато проблем как для страны, которая еще совсем недавно имела довольно незначительное влияние на международную ситуацию.

Турция и Россия

Пожалуйста, вспомните причины моего путешествия вообще и те, что привели меня в Турцию в частности. Я пытаюсь понять последствия возрождения России, какие геополитические вызовы это поставит на повестку дня и как на это будет реагировать международное сообщество. Я уже рассказывал о Междуморье – потенциальном сообществе стран, которые сегодня находятся в бассейнах Балтийского и Черного морей и имеют общий интерес в ограничении роста России  и о геополитических предпосылках действий в этом направлении, если они выступят группой.

Одним из главных вопросов этого союза есть то, которая из этих стран станет его южным аванпостом. Наиболее мощным кандидатом была бы Турция. Турция не является полноценной частью Междуморья, поскольку в течение Холодной войны она была юго-восточной точкой опоры натовской линии сдерживания. Целью именно этой поездки является попытка понять, что именно турки думают о русских и то, каким образом Россия входит в поле зрения их стратегии. Также у меня есть цель узнать, каким образом турки видят свою собственную участь в тех сдвигах, которые ждут этот регион.

Турция, как и много других стран, зависит от русских энергоносителей. У турок с русскими также насыщенная общая история и Турция вовсе не желает огорчить Россию. Также Турция очень хочет дружить со всеми подряд и отчаянно ищет новые энергоресурсы. Это значит, что Турции нужно смотреть в направлении юга, вплоть до Ирака и дальше, а также – на восток, на Азербайджан. Однако, когда она смотрит на юг, то это не нравится Ирану и, конечно, Саудовской Аравии, а когда смотрит на восток, то входит в столкновение с Арменией и Россией.

У Турции не осталось вариантов движения, в которых ей не необходимо входить в сотрудничество с какой-то мощной силой, да и от самого движения отказаться она не может. Также она не может себе позволить просто полагаться на волю России в вопросах энергоносителей, так же, как, например, Польша. Через проблемы с энергетической безопасностью Турция находится в таком же же положении, как и страны Междуморья, к тому же, учитывая тот факт, что она есть и будет оставаться намного более мощным игроком, чем любая из этих стран, поскольку регион, в котором находится Турция, является намного более сложным и более тяжелым.

Более того, хотя русские и не являются немедленной угрозой Турции, они всегда угрожают ей потенциально. Через свою растущую экономику, Турция не может позволить себе зависить ни от России, ни от кого-либо другого. Чтобы диверсифицировать свои источники энергии, ей нужно входить в договоренности с многими странами, в том числе и с Россией. Она может и не хотеть этого, но именно так работают везде в мире. Итак, является ли Турция южной опорой Междуморья? Я думаю, что да. Пусть не сейчас и не навсегда, но, я надеюсь, что в течение следующих 10 лет или где-то около того всё возрастающее давление русской энергетической политики на Турцию заставит ее пойти на этот шаг.

Если Молдова является примером ограничений геополитического анализа, то Турция является подтверждением его правомерности. В Турции сейчас идут бесконечные дискуссии по поводу намерений, скрытых смыслов и заговоров, корни некоторых из этих дискуссий уходят в несколько последних десятилетий. Но не в этом суть. Ислам сменил модернизацию в качестве главной силы в регионе и Турция будет вынуждена как-то под это подстраиваться. Но модернизм и светскость глубоко вошли в сознание турецкого общества. Ни одно из этих направления игнорировать нельзя. Турция является региональным лидером и ей нужно будет решить, кто друзья, а кто враги. Это решение будет основываться на вопросах энергетической безопасности, экономических выгодах и оборонительных соображениях. Эти вопросы не являются банальными, но и решающим для Турции не является ни одно из них. Турция – слишком старая страна, чтобы поменяться, но также и слишком молоды её сегодняшние силы, чтобы просто убегать от трудностей, которые ее окружили. Несмотря на все проблемы, я думаю, что будущее Турции очень легко предвидеть. Она пройдет сквозь все проблемы внутренней нестабильности и решит все задачи повестки дня международной политики, к которым пока не готовая, но в конце концов станет тем, чем уже когда-то была: мощным региональным лидером.

Лично мне Турция и сами турки симпатичны. Подозреваю, что буду любить их значительно меньше после того, как они станут большим игроком. Они сегодня находятся на выигрышной позиции, похожей на ту, на которой в свое время находились Соединенные Штаты после Первой Мировой войны. Со временем большие государства теряют свою привлекательность под давлением проблем и недовольства, которые они вызывают в мире. Они становятся косными и неповоротливыми. Турция сегодня таковой не является. Но перед ней появятся проблемы, которые приходят вместе с успехом и они могут оказаться самыми тяжелыми для решения.

Сегодня ПСР старается балансировать между двух турецких реальностей. Никто не может выбрать одну из двух и по ее мерках руководить Турцией. Такие дни в прошлом. Как их обеих совместить – вот в чем суть вопроса. Сейчас неотложным вопросом является то, как заставить секуляристов считаться с тем фактом, что сегодня они являются большим меньшинством. Я подозреваю, что желание вернуться во власть заставит их прислушаться к верующим, но на данный момент они оставили эту функцию на откуп ПСР.

Говоря языком международной политики, они уже отчетливо ясно дали понять, что Турция поворачивается лицом к исламскому миру, но и сам мир ислама является глубоко разделенным разными толками и разными типами политических режимов. Различие между Марокко и Пакистаном не является исключительно географическим. Возвращение в мусульманский мир является, скорее, вопросом того, кто будет вашим врагом, чем того, кто будет вашим другом. То же самое происходит и в остальном мире.

Я еду из Турции пораженный тем, сколько всего здесь постоянно нужно иметь в виду, чтобы обеспечить равновесие. Нельзя преуменьшать важность распрей между верующими и атеистами. Расхождения между городом и селом также поражают. Трения между Турцией и ее союзниками и соседями являются также существенными, даже если ПСР не хочет считаться с этим. Может казаться невозможным, что Турция оставит все эти проблемы в прошлом и станет могущественным государством. Но геополитика говорит мне, что именно так и будет. У всех стран есть проблемы. Но Турция -  это монолитная нация и сильное государство; также она имеет свою географию и свой тип хозяйствования. И все это в регионе, в котором схожие характеристики всегда в дефиците. Все это дает Турции право как на относительное доминирование, так и на абсолютную силу.

Следующие 10 лет для Турции не выдадутся легкими. У нее будет вдоволь проблем, чтобы их решать и достаточно стычек, в которых придется сражаться, как в прямом, так и в переносном смыслах. Но я думаю, что ответ на вопрос, с которым я сюда приехал, является следующим: Турция не хочет враждовать с Россией. Также она не хочет быть зависимой от России. Оба эти желания невозможно удовлетворить без напряжения в отношениях с Россией.  А если возникнет напряжение – появится заинтересованность и потребность в Междуморье, даже независимо от желаний самих турков. Для истории желания, даже самые хорошие, редко когда являются решающими.

Автор: Джордж Фридман

Источник:

Перевод:

This content is republished with the permission of STRATFOR

Related posts:

Короткий URL: http://bbs-news.info/?p=1140

Реклама

Ми на Facebook

Войти | Ukrainian information service