Геополитическое путешествие. Часть 6: Украина (“STRATFOR”, США)

Само название этой страны буквально означает «на краю». Украина – страна на краях других стран, иногда – часть одного, иногда – часть другого, но наиболее часто – разделенная. В ХVII и XVIII столетиях она была разделена между Россией, Польшей и Османской империей. В ХІХ веке – разделена между Россией и Австро-Венгрией. В конце концов, в веке ХХ, кроме короткого периода независимости после Первой Мировой войны, Украина была частью Советского Союза. В течение веков Украина была границей между империями.

Мой отец родился в Украине в 1912 году в карпатском городке, нынче известному как Ужгород. В то время, когда он родился, эта местность была частью Австро-Венгрии, но уже когда ему исполнилось 10 лет, граница сместилась на несколько миль на восток, а он и его семья оказались, соответственно, на несколько миль вглубь Запада. Мой отец разговаривал на семи языках (венгерском, румынском, словацком, польском, украинском, русском и идиш). Когда я был ребенком, то меня глубоко поражала его образованность. И лишь значительно позже я открыл для себя, что его лингвистические способности сводились исключительно к фразам типа «Сколько вы хотите за эту несчастную курицу?» и «Пожалуйста, не стреляйте!».

Он действительно мог объясниться по поводу подобных нетривиальных вещей на всех этих языках. Давайте рассмотрим причины: сегодня Ужород находится на границе со Словакией, в 30 милях от Польши, в 15 милях от Венгрии и в 50 милях от Румынии. Во времена, когда рос мой отец, границы постоянно менялись, а знание всех этих языков было решающим. Ведь вы никогда не могли быть уверены, гражданином чего вы окажетесь завтра, или в том, кто именно будет целиться на вас из винтовки.

Міжмор'я

Мой отец жил на границе до тех пор, пока сюда в 1941 году, уничтожая все на своем пути, не пришли немцы, а после них сюда вернулись и «советы» в 1944 году, также разметая я все перед собой. Он был одним из десятков миллионов людей, которые жили и умирали на пограничье, и, наверно, нигде больше не было такого страдания от жизни на краю, как в Украине. Тогда Украина оказалась между Гитлером и Сталиным, между запланированным голодомором и жестокой резней, а отдышаться смогла лишь во времена «оттепели» послесталинского коммунизма. Ни одна из европейских стран не пострадала так сильно в ХХ веке, как Украина. Начиная с 1914 и заканчивая 1945, Украина настолько близко была к аду, насколько это возможно в этой жизни.

«Придите и правьте нами»

Украину, как это ни удивительно, создали норманны, которые, спускаясь реками вниз и основывая по дороге посты торговли, были вынуждены управлять попутно и местным населением. Согласно старым легендам, местные племена приветствовали это следующим образом: «Земли наши большие и богатые, но нет у нас закона. Придите и правьте нами». Многие сегодня с этим не согласны, как, например, Энн Реид, автор блестящей книги «Пограничье: путешествие историей Украины». Но, это даже не имеет значения, поскольку викинги пришли сюда, скорее, как торговцы, а не как завоеватели и основали город Киев в местности, где широкий Днепр сужается.

К тому же, сегодня лишь некоторые историки сомневаются, что предложение примерно такого содержания таки имело место.  Да и сам я могу себе представить этих людей, жителей территории, которая нынче называется Украиной, делающих подобное предложение ярче, чем где бы то ни было. Равнинная страна, будто созданная для внутренних роздоров и вражды, алчет, лишь бы чужеземец пришел и навел порядок на этих богатых землях – такие мысли не является чем-то чуждым и для современной украинской ментальности. Из этого выросла Киевская Русь – предшественник современных Украины, России и Беларуси. Сегодня ведутся споры относительно того, Украина породила Россию, или наоборот. Умно будет сказать, что они развивались параллельно, что является более важным чем то, кто и что для кого и когда сделал.

Взглянем лишь, как они обосновывают выбор своей религии: Владимир, языческий правитель, как-то решил, что ему нужна современная религия. Он заинтересовался исламом, но отвергнул его, поскольку любил выпить. Потом он присматривался к католицизму, но и от него отказался, поскольку у него было много наложниц, с которыми он не захотел распрощаться. В конце концов, он остановился на православии, которое поразило его своей блистательностью и гибкостью. Как отмечает Энн Реид, это имело далекие последствия: «Отдав преимущество христианству перед исламом, Владимир направил Русь в сторону Европы, а не Азии, а взяв христианство из рук Византии, но не у Рима, он тем самым объединил будущих русских, украинцев и белорусов православной верой, радикально отделив их от католических собратьев – поляков». Я подозреваю, что поскольку Владимир жаловал выпивку и женщин, то больше всего ему было необходимо найти равновесие между этими центрами силы, поэтому он и выбрал Византию, расчистив этим пространство для современной Украины.

Украина, Европа, Россия

Сегодня Украина снова на краю, в стараниях найти свое место. Она на краю России и на краю Европы – обычная для нее позиция. Что делает эту позицию непривычной, так это то, что Украина является независимой вот уже как 18 лет. Это наиболее длинный период независимости Украины за прошедшие столетия. Что на самом деле удивляет в самих украинцах, так это то, что самые ожесточенные споры между ними происходят по поводу того, к какой внешней силе им следует примкнуть, хотя сами они, кажется, все таки ценят свою независимость. Люди на западе страны желают стать частью Европейского Союза, тогда как на востоке желают быть ближе к России. Украинцы хотят оставаться независимыми, но не совсем независимыми.

Это приводит к асимметрическим отношениям. Много украинцев желают, чтобы страна присоединилась к Европейскому Союзу, который, мягко говоря, равнодушен к Украине. С другой стороны, Украина настолько же важная для русских, как и для самих украинцев – так было и будет всегда. Украина является такой же важной для национальной безопасности России, как Шотландия для Англии, или Техас для США. В руках врага эти территории будут представлять смертельную угрозу для всех трех стран. Поэтому, не взирая ни на какие слухи, ни Шотландия, ни Техас никуда не денутся. Так же и Украина, даже если сейчас Россия ничего конкретного к ней не имеет. И реальность этого формирует саму сущность украинского бытия. Сама география фундаментально обусловливает национальный суверенитет Украины и, соответственно, жизнь самих украинцев.

С чисто стратегической точки зрения, Украина является мягкой подбрюшиной России. Находясь под доминированием русских, Украина представляет собой форпост русской силы в Карпатах.   Горы эти взять приступом не невозможно, однако, нелегко. Если Украина окажется под влиянием или контролем  некой силы Запада, то южные рубежи России (и Беларуси) окажутся широко раскрытыми в виде дуги, которая протянется от восточной польской границы до Волгограда, а там – к Азовскому морю на юге фронтом, длиной в более чем 1000 миль, больше 700 миль которого пройдут вдоль непосредственных русских владений, если не учитывать нескольких естественных барьеров.

Для России Украина – фундаментальное условие национальной безопасности. Тогда как для Запада Украина ценна лишь в том случае, если там кто-то захочет напасть на Россию, или завоевать ее, как это попытались сделать немцы во время Второй Мировой войны. Сейчас, имея в виду, что нынче ни одна сила Европы и никто в Соединенных Штатах не думают о военном покорении России, Украина для них не является крайне ценным активом. Однако, для России она является стратегически важной, независимо от того, что там и кто себе думает на данный момент. В 1932 году Германия была инвалидом; к 1941 году она завоевала всю Европу и прошла далеко вглубь России. Одно выучила Россия за всю свою долгую и нелегкую историю: никогда и ничего не планировать, основываясь на том, что другие могут или думают сделать на данный момент. А потому, учитывая это, будущее Украины никогда для них не будет чем-то будничным.

Все это значительно сложнее, чем кажется на первый взгляд. Украина контролирует доступ России к Черному морю, соответственно, и к Средиземному. Порты Одессы и Севастополя обеспечивают совместно и коммерческий и военный доступ к экспорту, особенно, из Южной России, а также – важную магистраль поставки энергоносителей в Европу, что для России является коммерчески и стратегически важным вопросом, особенно, с того времени, когда ее энергоносители стали главным инструментом влияния на другие страны и их контроля, включая и Украину.

Вот почему события «оранжевой революции» 2004 года оказались критическим поворотом в восприятии Россией Запада и его отношений с Украиной. От самого падения Советского Союза Украиной руководили правительства, которые всегда равнялись на Россию. И на президентских выборах 2004 года откровенно пророссийский кандидат Виктор Янукович тоже оказался победителем после голосования, которое многие позже объявили сфальсифицированным. Толпы людей вышли на улицы и заставили Януковича отступить, а заменила его прозападная коалиция.

Русские объявили, что эти мирные выступления были инспирированы спецслужбами Запада, в частности, ЦРУ и МИ-6, которые закачивали деньги в прозападные НПО и политические партии. Было это все операцией спецслужб, или просто открытым выступлением, но сегодня нет никаких сомнений, что американские и европейские деньги хлынули в Украину. А то, пришли они от чистосердечных реформаторов, или от «цереушников» со стальными глазами – для Владимира Путина не имеет никакого значения. Во всем этом он увидел попытку окружить и уничтожить Российскую Федерацию.

На протяжении следующих шести лет Путин вдохновенно работал, чтобы изменить ситуацию, действуя открыто и скрыто, лишь бы лишь расколоть коалицию и создать пророссийское правительство. После выборов 2010 года к власти снова пришел Янукович, и, с российской точки зрения, опасность была упразднена. Многое вернулось  на круги своя. Соединенные Штаты погрязли в Ираке и Афганистане и никак не могли помешать России в ее битве за Украину. После кризиса 2008 года Германия пошла на ощутимое сближение с Россией. Российские олигархи навели крепкие мосты с олигархами украинскими, с теми из них, которые повлияли на результаты выборов. По состоянию на сегодня в Украине существует мощная пророссийская колонна, которая искренне желает, чтобы страна была чем более тесно связана с Россией. Также в Украине присутствует и глубокое разочарование нежеланием Запада существенно помочь.

После «оранжевой революции»

В день, когда мы прибыли в Киев, там происходили два события. Первое событие – массовые протесты против новой налоговой политики правительства. Вторая – Янукович отбыл в Бельгию для встречи на высшем уровне с представителями Европейского Союза. Оба события вызвали оживление в прозападных кругах Украины: у людей, которые остаются уверенными, что «оранжевая революция» должна вернуться и что Украина должна стать частью Европейского Союза. Для них обе эти вещи являются взаимосвязанными.

Демонстрации были вызваны изменениями в налоговом законодательстве, которые должны были привести к увеличению налогового давления на малый бизнес. Главной площадкой выступлений была большая площадь, заполненная национальными флагами и транспарантами. Звуковое сопровождение действа было довольно хорошим. Можно было четко расслышать, о чем говорилось в речах выступающих. Когда я намекнул местному прозападному журналисту, что, как мне кажется, эта демонстрация является чудесно профинансированной и организованной, то меня заверили, что все это не организовано вообще никак. Я не имел возможности видеть другие украинские митинги, но не раз присутствовал на различных мероприятиях такого типа в других уголках мира, и большинство из них были тем, что кое-кто в Техасе называет «козлиное родео» (сленг. “goat rodeo”: неразбериха, хаос, часто используется для характеристики корпоративного сектора и бюрократии. – прим. переводчика). Я никогда не был на таких, но подозреваю, что они крайне неорганизованы. Тогда как именно эта демонстрация не показалась мне «козлиным родео».

Это очень важно. Многие из прозападно настроенных политически грамотных граждан надеялись, что эти демонстрации выльются в новую «оранжевую революцию». Многие демонстранты оставались в палатках на всю ночь и везде ширились волнующие слухи, будто милиция блокирует автобусы с демонстрантами, не давая им присоединиться к тем, что уже митингуют. Это, будто бы, означало, что митинги могли бы быть намного большими, если бы не вмешалась милиция и что правительство всерьез озабочено возможностью нового восстания.

Однако, мне так не показалось. Да, было много милиции на улицах, но она не была нервной и без спецсредств. Мне говорили, что спецподразделения милиции, оснащенные спецсредствами попрятались в подворотнях и в других местах. Противоположного я доказать не могу. Но митинги поразили меня тем, что были крайне хорошо организованными. Спонтанные демонстрации всегда более нервные, хаотичные, толпа там более беспечная и постоянно нарастает, а полиция – более напряженная. Для меня, аутсайдера, все это сдалось, скорее, старанием организационных лидеров и политиков создать видимость политического напряжения и спонтанного выступления. Однако, минимальная надежда, что все это может быть началом чего-то большего, все же тлела в среде антиправительственных сил. Если говорить о вероятности, то, как мне расказал один журналист, было 5% шансов, что начнется новое восстание.

Мое собственное впечатление: все это было бурей в стакане воды. Конечно, мое понимание не является исключительно верным. Янукович позже заявил, что новый налоговый кодекс может и не вступить в действие. Он заметил, что все будет зависеть от действий парламента, что все решится даже не в ближайшую неделю, но все таки дал четко понять, что найдет средства если не отменить, то, по крайней мере, отложить принятие налогового кодекса.

Мечты о Европе

В тот же день, когда начались демонстрации, Янукович вылетел в Брюссель поговорить о вступлении Украины в Евросоюз. Мне выпала возможность встретиться с важным должностным лицом украинского министерства иностранных дел как раз перед тем, как он должен был вылететь в Брюссель. Должностное лицо это работало в министерстве и во времена предыдущего правительства. Он был членом группы, которая входила во многие программы, инициированные Соединенными Штатами и Европой для направления Восточной Европы в сторону Запада, именно он был мне и нужен. Встреча с этим чиновником убедила меня в том, что либо Янукович не провел идеологической чистки, или же он хочет одной ногой стоять в проевропейском лагере.

С моей американской колокольни Европейский Союз мне кажется если, в лучшем случае, не скомпрометированным, то уж точно шатающимся, в худшем. В Стамбуле я встречался с европейскими финансистами высшего звена, с которыми в прошлом у меня была дискуссия, в которой они объясняли мой скептицизм по поводу Европейского Союза недостатком понимания с моей стороны. На этот раз они были уже намного менее самоуверенными, чем тогда и даже говорили о возможности падения европейской валюты и о других возможных кардинальных изменениях. Многое изменилось в их видении за последние несколько лет, прежде чем они дошли до такого понимания. Но что меня поразило более всего, так это то, что чиновника украинского МИД никак не волнует, например, нынешнее положение Ирландии, более того – он не видит никакой связи между им и возможными последствиями для Украины в случае ее вхождения в ЕС. Как он считает, Ирландия не имеет никакого отношения к Украине.

Проблемы, которые возникают перед Европейским Союзом, ни в одном случае не является доводом для украинских симпатиков ЕС, что настало время изменить курс. У них нет никаких сомнений в том, что Украина обязательно должны стать членом ЕС. Так же они не сомневаются и в том, что единственной причиной того, что интеграция не произошла до сих пор является банальное несоответствие украинцев европейским стандартам. То, что расширение ЕС потерпело крах через ирландский и греческий кризисы никак не вкладывается в их мозгах. ЕС не был способен ни на одну структурную трансформацию. Ничто из того, что случается в Европейском Союзе не способно повлиять на его привлекательность: это я о видении украинцев.

Во многих посещенных нами странах расхождения по поводу членства в ЕС имели природу классовую. Политические и экономические элиты воспринимают такую перспективу с энтузиазмом, а низшие классы намного более сдержано. Тогда как в Украине существует также региональное разделение по поводу этот вопроса. Восток страны откровенно ориентируется на Россию, но никак не на Запад. Запад, соответственно, прозападный. Центр страны склоняется к Западу, но имеет свое собственное разделение. Также присутствует языковое разделение, которое совпадает с географическим тем, что наивысшая концентрация украиноязычного населения проживает на западе, тогда как русскоязычных чем дальше на восток, тем больше. Это четко прослеживается по результатам выборов как 2010 года, так и более ранних. Янукович доминировал на востоке, Тимошенко – на западе, амбивалентный центр тоже склонялся на сторону Тимошенко. Но поддержка Януковича и Партии регионов восточными областями оказалась решающей.

Этот раздел определяет также украинскую внутреннюю и внешнюю политику. Янукович рассматривается как президент, который аннулировал «оранжевую революцию». Приверженцы «революции», неистовые в своем непринятии Януковича, верят, что он является инструментом российского влияния. Что на самом деле интересно, так это то, что эту мысль не разделяют члены польского правительства и польские журналисты, которые ожидают, что Янукович будет играть в достаточно сложную игру и будет стараться провести Украину между Европой и Россией.

Независимости от того, что там себе думает Янукович, предвидеть его маневр будет тяжело. Ведь, или вы присоединяетесь к ЕС, или нет. Я себе думаю, что Янукович все-таки попробует это сделать, но ему откажут. Поэтому, он будет балансировать между Востоком и Западом. Это единственное средство для него достичь компромисса. Понятно, что вхождение в НАТО для него лично является неприемлемым, тогда как Европейский Союз – вариант.

Я встречался с группой молодых украинских финансовых аналитиков и трейдеров. Они предположили, что Украина распадется на два государства – на востоке и на западе. Эта идея имеет определенную популярность как внутри Украины, так и за ее пределами, что, в принципе, совпадает с истинно украинской традицией пребывания на краю, будучи расколотой между Европой и Россией. Проблема же заключается в том, что сейчас не существует четкой географической линии, по которой такое разделение надвое может произойти, ведь даже центр страны имеет свой собственный, внутренний раздел.

Намного более интересной, чем ихние геополитические спекуляции оказалась ихняя зацикленность на Варшаве. Сидя в Киеве, эти молодые аналитики и трейдеры знали толк во всем, что касается ІРО, приватизации и пенсионной системы в Польше; у них была туча планов и много денег под эти планы для частного инвестирования. Я понял, что для них намного более интересным было зарабатывание денег на польских рынках, чем проблемы вхождения в Европейский Союз, украинская политика и то, что там себе думает Россия. Это были молодые торгаши, которые знали, кто такой Гордон Гекко, а потому их и нельзя считать репрезентативной выборкой украинского общества. Что было действительно интересным, так это то, насколько их мало волновали украинские олигархи, если сравнить это с их разговорами о варшавских рынках. Возможно, олигархи для них являются недосягаемыми, а потому и неинтересными, но ведь говорили они именно о Варшаве, а не о Европейском Союзе и не об органах власти. Варшава – вот что заставляет их сердца биться чаще.

Большинство из этих молодых финансистов планируют выехать из Украины. Так же как и студенты, которых я встречал в университете. Все они повторяли три тезиса: во-первых, они хотят независимой Украины, во-вторых, они хотят ее вхождения в Европейский Союз. В-третьих, они хотят оставить Украину и жить где нибудь в других местах. Меня поразило, насколько мало совпадали их национальные ожидания с ихними же личными устремлениями. Они пытаются усидеть на двух стульях сразу, а свести все это можно к следующему: для строительства нации необходимы усилия поколений, и первые поколения вынуждены тяжело работать и мытаться для лучшей судьбы тех, кто придут потом. Это довольно большая жертва, особенно, если у вас есть вариант выехать куда-нибудь и жить хорошо во имя себя самого уже сегодня. Противоречие для украинцев, по крайней мере, для тех, которые ориентируются на Европу, заключается в том, что необходимо выбрать, что обустраивать: Украину, или свою личную жизнь.

Суверенная, наперекор самой себе

Однако, все они были представителями украинских прозападных кругов, выпускники университетов. Другой частью украинской реальности являются индустриальные города Востока. Здешние люди не намерены бросать Украину, но осознают, что их производство не способно конкурировать с европейским. Также они знают, что россияне скупят все, что они произведут и боятся, что европейские предприятия Западной Украины заберут ихние рабочие места. Здесь властвует ностальгия по Советскому Союзу, однако, не потому, что они забыли ужасы сталинской эпохи, но просто потому, что брежневский «застой» для них является вершиной всех ожиданий, сравнивая с тем, что они имели до и после этого.

Добавьте к этому олигархов. Они не только держат в руках украинскую экономику и общественную жизнь, но и тесно связывают Украину с Россией. Это происходит благодаря сложным политическим и экономическим договоренностям между ними и их российскими коллегами. Олигархи формируют Украину. Как-то я шел улицей с украинским журналистом и он показал мне хорошее, но незаселенное здание. Он сказал, что толстосумы скупают такие здания за бесценок и просто удерживают их, поскольку не платят за это никаких налогов, мешая всем этим общественному развитию. Евросоюз для этих олигархов, со всеми его жесткими правилами и прозрачностью, является прямой угрозой, тогда как отношения с Россией – часть повседневной реальности.

Думаю, русские не собираются возрождать Российскую империю. Им нужна сфера влияния, а это уже совсем другое. Они не хотят нести ответ ни за Украину, ни за любые другие страны. Они думают, что ответственность подрывает их власть. Все, чего они хотят, так это иметь над Украиной контроль, достаточный, чтобы гарантировать, что ее не будет контролировать потенциальный враг, в частности – НАТО, или любая другая похожая сила. Русские будут уважать суверенитет Украины до тех пор, пока она не станет прямой угрозой России и пока газопроводы, проходящие по ее территории, будут находиться под их контролем.

Требования эти, применительно к суверенной стране, достаточно наглы. Однако, Украина, кажется, более всего обеспокоена сохранением формальных признаков собственного суверенитета. Более всего ее беспокоит выбор между Европой и Россией. Самым смешным является то, что, скорее всего, Украина попросту ненужна ни России, ни Европейскому Союзу. Евросоюзу ненужен очередной слабак, таких у него уже и так больше, чем достаточно. Да и Россия не хочет напрягаться, чтобы управлять Украиной: все, что ей надо, так это лишь бы никто другой ее не контролировал и не угрожал этим самым русским. Суверенитет Украины не волнует никого, пока пограничье остается нейтральным.

Вот что здесь показалось мне наиболее достойным внимания. Украина является независимой, думаю, такой она и останется. Глубочайшей проблемой ее является то, что она не знает, что с этой независимостью делать, ведь сейчас о своей независимости Украина говорит исключительно словами Европы или России. Самый острый внутренний конфликт в Украине касается не того, которой именно ей быть, а того с кем быть – с Европой, или с Россией. В отличие от ХХ века, когда вопрос о том, кому принадлежит Украин послужил причиной войн, сегодня за нее воевать не будет никто. Россия имеет все, что ей от Украины нужно, и Европа с этим ничего не поделает.

Украина всегда грезила независимостью, однако, никогда не осознавала, к чему это обязывает. Я рассказал здешним молодым финансовым аналитикам и трейдерам, что мои дети служили в американской армии. Это их поразило! Как это так – добровольно пойти на военную службу? Я попробовал им объяснить мотивы этого поступка моих детей, что они – мотивы эти – не имели ничего общего с желанием получить прибыльную должность. Пропасть между нами оказалась слишком широкой. Они никак не могли уразуметь, что национальные интересы и внутреннее убеждение могут совпадать. В конце концов, как я уже говорил, большинство из них хотели выехать из Украины.

Украина владеет государственным суверенитетом. Как я понял, в некоторой мере она и не против даже отдать его в добрые руки, если найдет кого-то, кто снимет с нее эту ношу. Однако, я не уверен, что кому-либо это нужно – брать на себя ответственность за Украину. Также не увидел я и того, что сами украинцы понимают, каково это оно – быть суверенами на своей земле. Для многих из них более родными чем Киев являются Москва и Варшава.

Автор: Джордж Фридман

Источник:

Перевод:

This content is republished with the permission of STRATFOR

Related posts:

Короткий URL: http://bbs-news.info/?p=1156

Реклама

Ми на Facebook

Войти | Ukrainian information service